 |
|
. Г у р е в и ч. Оба живы, и обоих зовут... Д о к т о р. Интересно, как их зовут. Г у р е в и ч...
. Что ж, ежели нравлюсь - сватов засылай. Повернулась и пошла ж станице, а Васька долго с..
Между двумя окнами, над фонарем с разбитыми стеклами, было написано большими желтыми буквами: "Гостиница Гостеприимство, содержатель Марсулье". Прижимая платок к..
Быстрое уничтожение документов
Погрузка и вывоз средствами нашей компании. Уничтожение проводится экологичным методом.
www.archiviruem.ru
Другие книги автора:
«Основная идея феноменологии Гуссерля - интенциональность»
«Мухи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Научные открытия и высокие технологии - отнюдь не самое важное, чем мы обязаны минувшему столетию. В плане материальных достижений XIX век с его прорывом от лошади к паровозу был, пожалуй, даже более революционным. Абсолютная прерогатива ХХ века - те вершины, которых достигло интеллектуальное сопротивление устоявшимся общественным и философским системам. А также пропасти, поджидавшие покорителей этих вершин. Жан Поль Сартр - один из главных героев этого романа, написанного временем.
Как и многие из тех, чьим полем боя была преимущественно сфера духа, Сартр прожил хотя и яркую, но не героическую жизнь. Недолгое пребывание в концлагере для военнопленных в начале Второй Мировой, основание общества содействия Сопротивлению (непосредственного участия в котором Сартр не принимал) и председательство в организованной философом Бертраном Расселом антиамериканской комиссии - все это меркнет на фоне отказа от Нобелевской премии, которым Сартр удивил мир в 1964 году, заявив, что не желает, чтобы его превращали в общественный институт. Но какие бы то ни было биографические факты по большому счету выглядят довольно скромно на фоне того, что стояло за этим отказом и чем обязаны Сартру философия и литература.
Подобно большинству мыслителей-новаторов, Сартр был противоречив, но в отличие от многих настолько целен, что контраст между противоречивостью и цельностью, возможно, и был его главным противоречием. Наследие Сартра - благодарный материал для скептика, которому доступен лишь въедливый анализ, но не истинное понимание. Именно Сартру принадлежит программная попытка объединить экзистенциализм с марксизмом, предпринятая в Критике диалектического разума, - одновременно и адекватная, и утопическая. Экзистенциализм, основанный на понятиях существования, действия и свободы, так или иначе ставит во главу угла человека, пребывающего вне религиозных координат и выступающего носителем некой абсолютной инициативы. Об этом - не только облеченный в драматургическую форму экзистенциалистский манифест За запертой дверью, где произносится знаменитая фраза Ад - это другие, не только посвященная проблеме выбора и ответственности тетралогия Дороги свободы, не только запрещенная нацистами пьеса Мухи, дающая сартровское перетолкование греческого мифа об Оресте и утверждающая право человека на бытие для себя вне объективной морали, но и другие, менее декларативные вещи - хотя бы знаменитый дебютный роман Тошнота или другой ранний текст, новелла Стена.
Казалось бы, что общего может быть у всего этого с марксизмом - философией, основанной на экономической теории и внеличностных категориях? Однако Сартр считал, что экзистенциализм и марксизм могут обогатить друг друга. В культовой работе Бытие и ничто Сартр утверждал, что сознания как такового не существует, хотя вся деятельность философа убеждает в обратном. Вплоть до венгерских событий 1956 года Сартр был сторонником Советского Союза, хотя никогда не был коммунистом, работая над созданием другой, оригинальной левой идеологии. Но все противоречия снимаются, если вспомнить, что философ понимал человека как того, кто обладает свободой в ситуации и творит свой проект. В этом Сартр явно не ошибался - по крайней мере, в применении к самому себе.
Источник: peoples.ru
Тем временем:
... Создав два своих персонажа, я занялся постановкой и
решением определенных проблем: так, я попытался уяснить странное взаимное
тяготение друг к другу, возможное у двух совершенно различных темпераментов,
я показал глубокие потрясения сангвинической натуры, пришедшей в
соприкосновение с натурой нервной. Всякий, кто прочтет этот роман
внимательно, убедится, что каждая его глава - исследование любопытного
психологического казуса. Словом, у меня было одно-единственное желание: взяв
физически сильного мужчину и неудовлетворенную женщину, обнажить в них
животное начало, больше того - обратить внимание только на это животное
начало, привести эти существа к жестокой драме и тщательно описать их
чувства и поступки. Я просто-напросто исследовал два живых тела, подобно
тому как хирурги исследуют трупы.
Согласитесь, что по окончании такого труда, когда еще находишься под
впечатлением суровых радостей, связанных с поисками истины, очень тяжело
слышать упреки в том, будто единственной твоей целью было изображение
непристойных картин. Я оказался в положении живописца, который пишет нагую
натуру, не испытывая при этом ни малейшего соблазна, и который глубоко
изумлен, когда некий критик заявляет, что он возмущен изображенной на
картине наготой. Пока я писал "Терезу Ракен", я забыл весь свет, я с головой
погрузился в точное, тщательнейшее изображение жизни, всецело отдавшись
исследованию человеческого механизма, и уверяю вас, что перипетии жестокой
любви Терезы и Лорана не представляли для меня ничего безнравственного,
ничего такого, что может поощрить низменные страсти. Человеческое начало
моих моделей исчезло для меня так же, как оно исчезает для живописца, когда
перед ним лежит обнаженная женщина и когда он помышляет только о том, как бы
лучше изобразить ее на холсте, правдиво передав очертания и колорит ее тела.
Поэтому я был крайне изумлен, когда услышал, что мое произведение называют
лужей грязи и крови, сточной канавой, мерзостью и тому подобным...
