 |
|
Глаза у нее были голубые, темно-голубые, как у человечков из голландского фаянса. У нее была маленькая родин..
Начинали предлагать деревни на выбор. Николай Григорьевич только успевал записывать адреса. Начинали шуметь. Спорили. — Да уж ты со своей Вязовкой!.. — А ты знаешь ее?..
крытии, не для того, чтобы предаваться сентиментальным воспоминаниям о каких-то там малышах-замарашках, копошащихся на пляже, где тут и там валяются крышки от бутылок и палочки от ..
Смотрите также:
Жан-Поль Сартр. Почему я отказался от премии
Сергей Степанов. Ж. П. Сартр. Биография
Кирилл Решетников. Сломавший стену
Елена Травина. Жан-Поль Сартр. Закованный в свободу
М. К. Мамардашвили. Категория социального бытия и метод его анализа в экзистенциализме Сартра
Сартр. Проблема свободы в экзистенциализме.
Жизнь, учение, судьба Ж. П. Сартра
Философия экзистенциализма. Камю и Сартр
Проблема личности в философии экзистенциализма
Вы читаете «Воображение (фрагменты)», страница 15 (прочитано 100%)
«Стена», закладка на странице 10 (прочитано 60%)
«Тошнота», закладка на странице 10 (прочитано 15%)
Нет и не могло быть образов в сознании. Однако образ есть определенный тип сознания, он есть сознание о чем-то.
Ничего большего критические изыскания нам дать не смогут. Теперь следовало бы приступить к феноменологическому описанию такой структуры, как «образ». Чем мы и попытаемся заняться в другой работе» (Р. 161 - 162).
ПРИМЕЧАНИЯ:
<1> - за основу данной «электронной» публикации взят перевод В.М. Рыкунова, опубликованный в журнале «Логос» 1992/3. Здесь представлены введение, заключительная (ключевая) глава «Гуссерль» и заключение работы Ж.-П. Сартра «Воображение» (1936). Обработка осуществлена Катречко С.Л. В оригинальном переводе 1 - 3 главы даны в пересказе, из которого выбраны лишь собственно перевод (см. ниже).
<2> - далее Сартр подробно анализирует (и критикует) три принципиально различные классические концепции соотношения мысль - образ: рядоположенность у Декарта, «панпсихологизм» Юма и «панлогизм» Лейбница. Чуть ниже приведены некоторые выдержки из работы Сартра.
«Декарт ограничивается описанием того, что происходит в теле, когда душа мыслит, он показывает, какие рядоположенные и телесные связи существуют между образами как телесными реалиями, и механизмом их продуцирования...
Все усилия Лейбница направлены на установление непрерывной связи между двумя модусами познания: образом и мыслью; образ у него интеллектуализируется.
... Эмпирик же Юм, наоборот, старается свести любую мысль к системе образов, он заимствует в картезианстве описание мира воображения и, изолируя его снизу от области психологии, ... а сверху - от рассудочной деятельности, превращает этот мир в единственную почву действительного движения человеческого духа» (Р. 9; 10; 12; 13)
«Царство мысли, радикально отличное от царства образа; - мир чистых образов; - мир образов-фактов, за которым косвенно, но с необходимостью возникает мысль, как единственно возможное основание констатируемой упорядоченности и конечности универсума образов (подобно тому как в физико-теологическом аргументе от порядка мира заключают к существованию Бога). Таковы три решения, предлагаемые нам тремя великими направлениями классической философии. В каждом из них образ сохраняет одну и ту же структуру. Он остается вещью. Модифицируются лишь его связи с мыслью в соответствии с принимаемой точкой зрения на отношения человека с миром, общего с особенным, души с телом, а существования в виде объекта с существованием в виде представления. Прослеживая непрерывную линию развития теории образа в XIX веке, мы вполне вероятно обнаружим, что эти три решения оказываются единственно возможными как только принимается постулат: образ есть лишь вещь. Причем, решения эти в равной мере возможны и в равной мере неудовлетворительны» (Р. 19)
<3> - Предваряя эту главу (в конце 3 главы), Сартр формулирует «великий онтологический закон сознания», составляющий суть феноменологического подхода к проблеме сознания (и соответственно, воображения):
«Спонтанным называется существование, которое само определяет себя к существованию. Иначе говоря, существовать спонтанно - значит существовать для себя и через себя. Сознание есть единственное существование, которое по праву может быть названо таковым. Существовать и иметь сознание о существовании для него действительно одно и тоже. Другими словами, великий онтологический закон сознания состоит в следующем: единственным способом существования для сознания является обладание сознанием, собственного существования. Очевидно, что сознание может определять себя к существованию, но оно не в состоянии воздействовать ни на что другое, кроме себя самого. Можно формировать сознание чувственного содержания, но воздействовать сознанием на подобную чувственность нельзя, т.е. нельзя извлекать сознание из небытия - или бессознательного - или же отправлять его туда. Значит, если образ есть сознание о себе, то оно для себя прозрачно, а образ существует лишь в той мере, в какой осознается» (Р. 125 - 126).
Источник: philosophy.ru
Страницы: (15) : <<
Тем временем:
... Как всегда бывает в таких сумерках, все яркие пятна как бы засветились — красные листья и золотисто бурые грибы горели собственным мрачным огнем. Тогда и увидели путники просвет в лесу, подобный щели в серой стене, а глубже, над обрывом — высокий, довольно странный кабачок, именуемый «Зеленым драконом». Друзья нередко бывали вместе в кабачках и других обиталищах человека, они любили бывать там, но сейчас не слишком обрадовались. Когда автомобиль их был еще ярдах в ста от мрачно зеленых ворот, перекликавшихся с мрачно зелеными ставнями узкого, высокого дома, ворота резко распахнулись, и женщина с дикой копной рыжих волос бросилась наперерез автомобилю. Фламбо затормозил, но она уже успела приникнуть к стеклу искаженным, бледным лицом. — Вы отец Браун? — вскричала она и тут же спросила: — А это кто такой? — Мой друг Фламбо, — спокойно отвечал священник. — Чем я могу вам помочь? — Зайдите в дом, — сказала она как то слишком коротко и резко. — Человека убили. Они молча вышли и направились к темно зеленой калитке, за которой открылась темно зеленая аллея, окаймленная не деревьями, но столбиками и подпорками, увитыми плющом и виноградом, чьи листья были порой и багровыми, и мрачно бурыми, и даже черными. Потом они вошли в просторную комнату, увешанную ржавым оружием XVII века; мебель здесь была такой старой и стояла в таком беспорядке, словно это не комната, а склад всякой рухляди. К великому их удивлению, от рухляди отделился один предмет, двинулся к ним и оказался на редкость неряшливым, непривлекательным человеком, который словно бы никогда прежде и не двигался. Однако, сдвинувшись с места, он проявил вежливость, даже некую живость, хотя напоминал, скорее, учтивую стремянку или полку. И священник, и друг его ощутили, что никогда прежде им не было так трудно определить, кто перед ними. Никто не назвал бы его джентльменом, но была в нем та несколько пыльная утонченность, какая бывает у людей, преподающих в университете; он казался изгоем, отщепенцем — но скорее ученым, чем богемным. Худой и бледный, остроносый и остробородый, он полысел со лба, но волос не стриг, глаза же были скрыты темными очками. Отец Браун вспомнил, что нечто похожее он видел когда то давно; однако никак не мог понять, что же...
