 |
|
тории, обучение Локхартапродвигалось обрывочно, но все же постоянно оказывалось достаточным длятого, чтобы отразить любую попытку местных школьных властей предоставить емуболее ..
- На одежду, на питание хватит, а там будем все жить по-бедняковски, - важно говорил он. &..
Ступу, городского шута и пьяницу; бесстыдно, при всех людяхи не стесняясь женщин, Ступа снял казенные штаны, а измятый кивер оставилна голове, перешел илистую Ватаракшу вброд, над..
Смотрите также:
Кирилл Решетников. Сломавший стену
Михаил Антонович Киссель. Философская эволюция Ж. П. Сартра
Ж. П. Сартр. Эпоха лишенная морали
Елена Травина. Жан-Поль Сартр. Закованный в свободу
Данил Кравченко. Жан-Поль Сартр - философ и революционер
Философия экзистенциализма. Камю и Сартр
Проблема личности в философии экзистенциализма
Жизнь, учение, судьба Ж. П. Сартра
Сартр. Проблема свободы в экзистенциализме.
Вы читаете «Мухи», страница 1 (прочитано 0%)
---------------------------------------------------------------
Отсутствует 3-й акт пьесы.
---------------------------------------------------------------
LES MOUCHES
Шарлю Дюлену, в знак признательности и дружбы.
Драма в трех актах.
Эта пьеса была впервые поставлена в театре "Сите" (директор
Шарль Дюлен).
Перевод Л. Зониной
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
ЮПИТЕР. ОРЕСТ. ЭГИСФ. ПЕДАГОГ. ПЕРВЫЙ СОЛДАТ. ВТОРОЙ СОЛДАТ.
ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ. ЭЛЕКТРА. КЛИТЕМНЕСТРА. СТАРУХА. МУЖЧИНА. ЖЕНЩИНА.
МАЛЬЧИК. МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА. ПЕРВАЯ ЭРИНИЯ. ВТОРАЯ ЭРИНИЯ. ТРЕТЬЯ
ЭРИНИЯ. Мужчины и женщины из народа, эринии, служители, дворцовая
стража, старухи, идиот.
АКТ ПЕРВЫЙ
Площадь в Аргосе. Статуя Юпитера, бога мух и смерти. Глаза
белые, лицо вымазано кровью.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Шествие старух, совершающих жертвенные возлияния. В глубине
сидит на земле идиот. Входят Орест и педагог, потом Юпитер.
Орест. Эй, добрые женщины!
Они разом поворачиваются, вскрикивают.
Педагог. Не скажете ли?..
Они сплевывают, отступая на шаг.
Да послушайте же: мы путешественники, заблудились. Мне нужно
только справиться у вас.
Старухи разбегаются, роняя амфоры.
Старые клячи! Точно я посягаю на их прелести. Вот уж
веселенькое путешествие, государь мой! Нечего сказать, хорошо вы
придумали - отправиться сюда, когда в Греции и Италии больше
пятисот столиц, где есть доброе вино, приветливые гостиницы и
людные улицы. Эти горные жители, наверно, туристов в глаза не
видывали. Проклятый городишко совсем истомился на солнце. Тысячу
раз я спрашивал дорогу: в ответ - вопли ужаса, паника, тяжелый
черный топот по слепящим улицам. Брр! Эти пустые улицы, дрожащий
воздух и солнце... Есть ли что-нибудь на свете мрачнее солнца?
Орест.
Тем временем:
... "Большой Мольн" имеет свойство воздействовать на нас
(по крайней мере, на некоторых из нас) чем-то, что лежит за пределами
собственно словесности; именно это свойство я пытался сообщить и своему
роману. Другой недостаток "Волхва", против которого я также не смог найти
лекарства, тот, что я не понимал: описанные в нем переживания - неотъемлемая
черта юности. Герой Анри Фурнье, не в пример моему персонажу, явственно и
безобманно молод.
Второй образец, как ни покажется странным, - это, бесспорно, "Бевис"
Ричарда Джеффриса {Роман "Бевис. История одного мальчика" (1882) - самое
популярное произведение писателя и натуралиста Ричарда Джеффриса. В этой
пространной книге скрупулезно описывается пребывание малолетнего героя на
родительской ферме. Большую часть времени мальчик предоставлен самому себе;
фермерский надел для него превращается в замкнутую, таинственную страну,
населенную растениями, животными и даже демонами.}, книга, покорившая мое
детское воображение. Писатель, по-моему, формируется довольно рано, сознает
он это или нет; а "Бевис" похож на "Большого Мольна" тем, что сплетает из
повседневной реальности (реальности ребенка предместий, рожденного в
зажиточной семье, каким и я был внешне) новую, незнакомую. Говорю это, чтобы
подчеркнуть: глубинный смысл и стилистика таких книг остаются с человеком и
после того, как он их "перерастает".
Третью книгу, на которую опирается "Волхв", я в то время не распознал,
а ныне выражаю благодарность внимательной студентке Ридингского
университета, написавшей мне через много лет после выхода романа и указавшей
на ряд параллелей с "Большими ожиданиями". Она и не подозревала, что это
единственный роман Диккенса, к которому я всегда относился с восхищением и
любовью (и за который прощаю ему бесчисленные погрешности остальных
произведений); что, работая над набросками к собственному роману, я с
наслаждением разбирал эту книгу в классе; что всерьез подумывал, не сделать
ли Кончиса женщиной (мисс Хэвишем) - замысел, отчасти воплощенный в образе
г-жи де Сейтас...
