 |
|
Голос его, безусловно, можно было услышать в приемной, не прикладывая ухо к замочной скважине. Не знаю, за кого еще он мог меня принят..
Потрескивая суставами пальцев, он продолжает свою исповедь. Когда контора Пру и Друэна закрылась, он побрел по Большим бульварам с тысячефранковым билетом в кармане...
В окно полз туман лохматый, ватный: ну просто не продыхнуть. Перемогся - и хоть с храпо..
Смотрите также:
Данил Кравченко. Жан-Поль Сартр - философ и революционер
Елена Травина. Жан-Поль Сартр. Закованный в свободу
Кирилл Решетников. Сломавший стену
Сергей Степанов. Ж. П. Сартр. Биография
М. К. Мамардашвили. Категория социального бытия и метод его анализа в экзистенциализме Сартра
Проблема личности в философии экзистенциализма
Философия экзистенциализма. Камю и Сартр
Сартр. Проблема свободы в экзистенциализме.
Жизнь, учение, судьба Ж. П. Сартра
Вы читаете «Мухи», страница 5 (прочитано 10%)
«Стена», закладка на странице 10 (прочитано 60%)
«Тошнота», закладка на странице 10 (прочитано 15%)
«Воображение (фрагменты)», закладка на странице 10 (прочитано 64%)
Ох и жаркая ж у вас была в ту ночь любовь. Вот
праздник-то был, а?
Старуха. О! Господи... жуткий праздник.
Юпитер. Багряный праздник, вы так и не смогли похоронить
память о нем.
Старуха. Господи! Вы из мертвецов?
Юпитер. Мертвец! Ступай, ступай, безумная. Не твое это дело,
кто я. Подумай лучше о себе, о том, как вымолить прощение неба
покаянием.
Старуха. О, я каюсь, господи, если бы вы знали, как я каюсь.
И моя дочь тоже кается, и зять ежегодно приносит корову в жертву;
и внука, которому седьмой год, мы приучили к покаянию. Он послушен
как овечка, весь беленький и уже исполнен чувства первородного
греха.
Юпитер. Это хорошо. Убирайся, старая паскуда, смотри не
сдохни без покаяния. В нем вся твоя надежда на спасение.
Старуха убегает.
Или я ошибаюсь, судари мои, или это пример подлинной
набожности, на старинный манер, и в страхе крепость ее.
Орест. Что вы за человек?
Юпитер. Дело не во мне. Мы говорили о богах. Ну, следовало
ли поразить громом Эгисфа?
Орест. Следовало... А, не знаю я, что следовало и чего не
следовало, мне плевать... Я не здешний. А Эгисф кается?
Юпитер. Эгисф? Сомневаюсь. Но разве это важно. За него весь
город кается. Покаяние-то берут на вес.
Жуткие вопли во дворце.
Слушайте! Чтоб они никогда не забывали криков агонии своего
царя, каждую годовщину волопас, у которого самый громкий голос,
вопит так в главном дворцовом зале.
Орест морщится от отвращения.
Ба, это пустяк. Поглядим, что вы скажете, когда выпустят
мертвецов: Агамемнон был убит пятнадцать лет тому назад, день в
день. Ах, как за это время переменился легкомысленный народ
Аргоса, как стал он близок моему сердцу.
Орест. Вашему сердцу?
Юпитер. Не обращайте внимания, молодой человек. Это я сам с
собой. Мне следовало сказать: близок сердцу богов.
Орест. В самом деле? Стены, вымазанные кровью, мириады мух,
вонь, как на бойне, духотища, пустынные улицы, запуганные тени,
которые бьют себя кулаками в грудь, запершись в домах, и эти
вопли, эти невыносимые вопли: так это нравится Юпитеру?
Юпитер. Ах, не судите богов, молодой человек, у них свои
тайные муки.
Пауза.
Орест.
Тем временем:
... К тому же он всегда питал слабость к тавтологии. — Подобное мог сделать только какой нибудь лунатик. — Я понимаю вашу точку зрения, — ответил ему полковник де Грааф. Это был мужчина среднего роста, очень широкий в плечах, с невозмутимым лицом, на котором лежала неизгладимая печать властности, что вполне соответствовало должности шефа столичной полиции. — Но могу согласиться с ней лишь отчасти. Я понимаю ваши чувства, мой друг. Ваш любимый аэропорт, один из лучших в Европе... — Аэропорт Амстердама действительно лучший в Европе! — механически заметил де Йонг, так как в этот момент мысли его были далеко. — Был лучшим. — И он им снова будет. Преступник, ответственный за этот варварский акт, несомненно, человек со странным складом ума. Но это еще не значит, что он сумасшедший. Возможно, ему не нравитесь лично вы или этот человек вам завидует. Может быть, это ваш бывший служащий, уволенный вашим менеджером. Возможно, что менеджер имел все основания для увольнения, но сотрудник с ним не согласен. Возможно также, что это какой нибудь горожанин, живущий в пригороде Амстердама или между аэропортом и Алсмером. Очень может быть, что этот горожанин считает недопустимым тот уровень шума, который создает аэропорт. Не исключено, что это преступление мог совершить и преданный борец за чистоту окружающей среды, который таким образом протестует против реактивных двигателей, отравляющих атмосферу. А эти двигатели ее и в самом деле отравляют. В нашей стране, как вы знаете, есть преданные своему делу борцы с загрязнением окружающей среды. А может, этому человеку просто не нравится политика нашего правительства. — Де Грааф запустил руку в свою седую шевелюру. — Может быть все, что угодно. Но этот человек может быть таким же нормальным, как мы с вами. — Может, вы лучше еще раз посмотрите? — предложил де Йонг. Его била сильная дрожь. Он все время сжимал и разжимал кулаки. И то, и другое было непроизвольным, но причины для этого были разные. Дрожь была связана с гневом и раздражением. Кулаки сжимались при виде главного зала ожидания, над которым не было крыши. А со стороны Эйсселмера, с северо востока, дул ледяной ветер, не так давно сменивший ветер из Сибири...
